Benvenuti al Passato

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Benvenuti al Passato » Futuro Passato » Giuro amore eterno


Giuro amore eterno

Сообщений 1 страница 20 из 20

1

Участники: Mukuro, Alaude
Краткий сюжет: Мукуро попадает под базуку десятилетия. Алауди застает его пятнадцатилетнюю версию, которая рассказывает ему о не очень светлом будущем, которое ждет Вонголу.
Предупреждения: NC-17, A+

0

2

Мукуро никого не трогал и играл в саду. Вернее, физически-то он никого не трогал, развлекаясь тем, что из-за кустов запугивал Ламбо иллюзиями. Пятилетка велся на них удивительно легко, и реагировал бурно и эмоционально, что не могло не радовать маленького иллюзиониста. В очередной раз создав иллюзорный камешек перед лицом теленка, прицельно запустив его ему между глаз. Нет, конечно сил Мукуро не хватало на то, чтобы создать полновесный камень, на реальную иллюзию, как у того же Спейда. Но эффект внезапности еще никто не отменял. Глядя на то, как Ламбо начинает шмыгать носом и бормотать это свое странное "ка-ма-у", значения которого мальчик не до конца понимал, Мукуро расплылся в торжествующей улыбке. Доводить Ламбо до слез оказалось еще веселее и быстрее, чем доводить до того же состояния Хранителя Грозы первого поколения. Выходить из своего убежища за кустом пионов, Мукуро пока не собирался. Ему хотелось еще немного поиздеваться над глупой коровой, а уже затем показать себя.
Еще несколько камешков полетели Ламбо в лицо, а децибелы плача возросли вдвое... И тут теленку, видимо, пришла в голову мысль, что сидеть на пятой точке и ждать, пока в тебя прилетят камни по крайней мере нецелесообразно. Вскочив, Ламбо бросился бежать. Ровно в сторону куста, за которым и прятался маленький иллюзионист.
Дело было плохо. Во-первых потому, что Ламбо явно пребывал в истерике и остановить его галоп не представлялось возможным. Во-вторых, пионы были любовно посажены Мукуро и Джотто, и видеть их смятыми мальчик не желал. Ну а в-третьих кусты были посажены на берегу небольшого декоративного пруда, в данный момент отрезающего все пути к бегству.
Тупая корова, я убью тебя, если ты поломаешь наши с Джио цветы. Нахмурившись, Мукуро создал на пути теленка иллюзию стены. Пусть и плохенькую, но пятилетнему ребенку и такой должно было быть достаточно. И только когда Ламбо пронесся сквозь нее, Мукуро понял, что тот бежит с крепко зажмуренными глазами.
Плохо... - быстро оглядевшись, в поиске пути к отступлению, и не найдя такового, мальчик собрался уже выдать себя и окрикнуть Ламбо, но было поздно. Послышался хруст сминаемых стеблей, и в следующую секунду теленок на полном ходу влетел в мальчика. Удар был не столько болезненным, сколько внезапным. Инстинктивно Мукуро сделал несколько шагов назад... и повалился в пруд.
Изначально пруд был выкопан в саду для того, чтобы мальчик мог таскать сюда рыбок с речки и наблюдать за ними. Когда-то они с Джио часто ходили на рыбалку вместе и вступали в спор по поводу дальнейшей судьбы улова. Мальчик настаивал, что рыбки должны немедленно переехать жить в особняк, Джотто же они больше интересовали в плане еды. В любом случае не было ни одного раза, когда бы Примо не сдал позиции, потакая желаниям своего приемного сына.
Поскольку пруд не был предназначен для купания, то и дно у него выравнено не было, а потому вместо того, чтобы приземлиться пятой точкой на дно, мальчик сначала окунулся с головой, и лишь затем смог встать на дно. Вода достигала его груди. Судя по барахтанью, брызгам и диким воплям, не только он оказался подвержен этому насильному купанию. Убрав челку, налипшую на глаза, мальчик увидел Ламбо. Судя по визгам, теленок не умел плавать.
Если попугать его было всегда приятно, то убивать Ламбо в планы Мукуро никак не входило. Подойдя, он уцепил шумную корову за шкирку, помогая тому держаться на плаву.
- Ламбо-сан тебя убьет! Ламбо-сан всех вас убьет! Вы еще будете бояться Ламбо-санаааа!
Мукуро поморщился. Вблизи вопли этого малыша были просто убийственными для чутких ушей мальчика, привыкших к сравнительной тишине кабинета Джотто. Впрочем, гораздо больше его нервировали начинающие потрескивать в волосах Ламбо искры. Мукуро, конечно, не был гением физики, но что-то подсказывало ему, что теленка стоит успокоить, пока это не привело к фатальным последствиям.
- Я тебя держу, ты уже не тонешь, - мальчик высказал единственное, что пришло ему в голову. Как успокаивать маленьких детей - он понятия не имел. Но его попытки возымели успех, правда, весьма посредственный. Заткнувшись, Ламбо начал усердно копаться в своих волосах. В пруд полетели какие-то конфеты, странные круглые штуки розового цвета, и прочая дребедень. Зато потом, из прически теленка появилось нечто, очень сильно напоминающее оружие.
- Ламбо-сан накажет тебя!
Гигантское дуло не выглядело безобидным. Мукуро разжал пальцы и отступил на пару шагов. Естественно, Ламбо тут же ушел под воду. Чтобы выплыть, теленок подкинул оружие вверх, отчаянно начиная бить руками по воде. Но Мукуро было не до него. Задрав голову вверх, мальчик завороженно наблюдал за приближающимся дулом. Полет оружия (и откуда у Ламбо взялись силы, чтобы подкинуть его - неужели оно так мало весит?) был по своему красивым, и мальчик, отвлеченный зрелищем, уже не успевал увернуться. Зажмурившись, он ожидал столкновения.
Интересно, Джотто найдет мой труп тут?...
Это была последняя глупая мысль, прежде чем все окружающее исчезло, а перед глазами расцвели малиновые разводы.

0

3

С появлением Десятого поколения забот у Хранителей не то, чтобы прибавилось. Их скорее завалило работой. И Первое поколение как-то плавно превратилось из Семьи, клана мафии и так далее, в нянек. Даже те, кто, казалось бы, были предназначены для этой роли меньше всего. Но Джотто такие мелочи никогда не волновали, а потому занятие с легкой руки Примо нашлось всем желающим, нежелающим и даже активно протестующим. О том, что необходимо хотя бы раз в пару недель появляться перед светлым взором начальства вполне реального и куда более законного, чем Первый, Алауди уже потихоньку начал забывать. Детишки привнесли в их жизнь не только кучу позитивных эмоций для Джотто, который был счастлив до розовых соплей, что начатое им дело цветет, пахнет и процветает. Еще Десятое поколение перенесло с собой множество проблем, шума, криков, приключений на свою и чужую пятую точки, а также множество оружия. Разного. И крайне опасного.
В целях сохранения безопасности, Алауди предпочел, если бы не передушить всю детвору подушками во сне, то как минимум запереть в подвале по отдельным камерам без личных вещей. И уже в тишине и покое разбираться с тем, как вернуть их обратно, стоит ли им этим заниматься и какие выгоды им светят, кроме избавления от головной боли и возвращения спокойного сна. С подобными планами активно не согласен был Примо. Что сводило все затеи подобного толка в разряд несбыточных мечтаний. И у Алауди крепло подозрение, что мечтать об этом по-тихому начали уже все Хранители. Все же разрешение забрать у детей часть опасных игрушек Хранитель Облака у Джотто выбил. Практически в буквальном смысле этого слова. Поупирайся Примо еще полчасика, и Джи уже ничего не мог бы сделать. Даже вместе с Накклом. Так что теперь Алауди искал Хранителя Грозы Десятого поколения с целью изъять у того ярко-розовый кусок трубы со странным названием "базука десятилетия". Суть данного агрегата Алауди не совсем понимал, но точно знал: ничего хорошего в его мире от такой игрушки не будет. Так что лучше отобрать и запереть, чем оставить и разгребать проблемы. Кто-то из детей пытался рассказать ему принцип работы, но он запутался на перемещении во времени. Хранители и сам Примо были не то чтобы сильно религиозны, но в их время церковь считала подобные рассуждения происками дьявола. Так что Хранитель Облака решил не забивать себе голову умными словами, надобность в которых исчезнет, как только они отправят Десятых в их время.
Найти то недоразумение в костюме коровы, которое Тсунаеши по какой-то ошибке называл своим Хранителем, труда не составляло. Его вой... или это плач?.. был прекрасно слышен от особняка. Кто там забавляется, угадать было не сложно. Мукуро получил множество интересных игрушек и подопытных кроликов в лице Десятого поколения. Были там и те, с кем он связываться не решался, но большая часть гостей трогать его опасалась или просто не успевала.
Алауди, естественно, представлял, что он увидит на берегу озера. Двух детей, скорее всего уже измазанных в грязи по уши и мокрых до нитки. Характерный "плюх" он услышать успел. Как и последовавший за ним звук то ли выстрела, то ли просто взрыва. Мужчина прибавил шагу. Приносить Мукуро в кабинет к Вонголе по кускам не хотелось. Это был бы прекрасный способ доказать правоту Облака в его подозрениях, но конкретно этого ребенка ему было как-то жалко использовать в качестве доказательств. Однако детей на берегу не обнаружилось. По колено в воде стоял парень, смутно кого-то напоминающий Алауди, а рядом с его ногой к поверхности подымались пузыри. Что это могут быть за пузыри, Хранитель Облака сообразил очень быстро. Рванулся вперед, оттолкнув незнакомца и засовывая руку где-то по локоть в воду. Под пальцы быстро попалось что-то странное. Еще через мгновение Алауди уже держал над водой на вытянутой руке Ламбо. Судя по плачу и подергиванию, ребенок был вполне жив. Прижимать его к себе мужчина не рискнул. Он уже и так пожалел, что рванулся в воду. Но раз уж влез...
Алауди повернулся к парня, протянул ему руку, предлагая помочь выбраться из воды. Вроде повторного купания он парню не устроил. Отсутствие Мукуро настораживало, но обсуждать его в пруду было неразумно.

0

4

Как он очутился в воде, Мукуро не помнил. Еще несколько минут назад он впервые за сутки прикрыл глаза, чтобы оказаться как можно быстрее в царстве Морфея. Вместо этого иллюзионист рухнул в воду. Не самая приятная альтернатива сну. Поднявшись из мелкого пруда, в котором он себя обнаружил, иллюзионист осмотрелся. Окружающая местность казалась подозрительно знакомой, но любоваться природой и размышлять над тем, как он здесь оказался, времени не было. В поле зрения появился мужчина. Двигался он достаточно стремительно, и, оттолкнув иллюзиониста, вытащил из пруда...нечто очень громкое и маленькое. Лишь когда он выпрямился, Мукуро наконец смог хорошенько разглядеть его. Сделав несколько шагов назад, подросток споткнулся и искупался во второй раз. Впрочем, вряд ли Мукуро заметил эту мелкую неприятность. Сейчас иллюзионист был занят тем, что сидел по грудь в воде, таращась на Алауди. Зрачки юноши были расширены, глаза широко раскрыты, а лицо стремилось догнать по цвету известь. Можно было подумать, что парень увидел призрака. И это было не так далеко от правды. Потому что все Хранители были мертвы. Все, кроме одного. И этим одним не был Алауди.
- Ты...жив? - иллюзионист запнулся на полу-слове. Собственные слова показались ему бредом.
Рука Мукуро пошарила по дну водоема, находя тот предмет, о который он и споткнулся. Слава Богу, это оказался его трезубец. Сжав пальцы на гладком древке, иллюзионист подтянул оружие поближе, не спеша его показывать. Вывод напрашивался сам собой и был весьма неутешительным - перед ним была иллюзия. И автора этой иллюзии Мукуро знал прекрасно. Все складывалось во вполне логичную картину. Это все - сон. Тщательно продуманный и сконструированный кем-то другим. В первый год после смерти Хранителей, мальчик часто мучился такими снами, спланированными для него Деймоном. Переживая раз за разом гибель самого дорогого для себя человека, Мукуро казалось, что он вот-вот сойдет с ума. И тем не менее он остался в здравом уме достаточно долго, чтобы научится давать отпор таким непрошеным вторжениям. Почему эта защита дала брешь именно сейчас - юноша не знал и знать не хотел. У него уже не было моральных сил участвовать в играх Спейда и снова искать способ хотя бы ненадолго их прекратить. Почему Ди оставил его в живых - Мукуро понятия не имел. Вероятно потому, что с самого появления Мукуро в особняке Деймон только и делал, что превращал его жизнь в сущий Ад. Наверное, просто убить мальчика, как и всех остальных показалось Спейду слишком простым решением. Дав ребенку сбежать (хотя Мукуро мало помнил подробности своего побега той ночью, ведь прошло десять лет), Ди предпочел терроризировать его во сне, устраивая ему встречи с Джотто и постоянно подпитывая то горе, что испытывал иллюзионист. Затем, после короткой передышки, сны стали более жестокими. Теперь копии Хранителей и босса Вонголы нападали на Мукуро. Как ни странно, он ни разу не проиграл подобный бой, даже в самом начале, когда иллюзии еще вводили его в заблуждение. Даже когда рука не поднималась на иллюзорного Джио. Вскоре Мукуро уже не медлил в драке. Победить очередную копию с каждым разом оказывалось сложнее, создавалось такое ощущение, что Спейд специально тренировал его, заставляя становиться сильнее и развивать свои навыки боя. И вскоре такое положение дел начало Мукуро устраивать. В конце концов вся его жизнь свелась к единственной цели - стать сильнее и убить первого Хранителя Тумана. Правда его место занять он теперь не мечтал. Просто потому, что охранять было некого. Джио не стало, а нового Вонголу, Секондо, Мукуро мечтал уничтожить не меньше, чем Спейда. Что юноша собирался делать с остатком своей жизни, если он сумеет притворить свои планы в жизнь - Мукуро слабо представлял. Впрочем сейчас, когда было очевидно, что его ментальная защита дала сбой, юноша сомневался, что сможет остаться в здравом уме достаточно долго, чтобы добраться до Спейда. Каким бы невозмутимым он ни старался казаться, но годы шпионских вылазок в свой бывший дом, постоянное присутствие Спейда где-то на задворках сознания и гнетущая пустота в груди, все это медленно, но верно сводило Мукуро с ума. Чего бы он только не отдал, чтобы очутиться в прошлом и изменить его. Он был готов перебить всех Хранителей Первого собственноручно. Главное, что знай он заранее, что они не смогут защитить Джио, он смог бы увести того в безопасное место.
Тряхнув головой, Мукуро вернулся мыслями к реальности, или, по крайней мере тому, что ей казалось на данный момент. Странная это была иллюзия. Обычно для таких "боев" Спейд выбирал Джотто, прекрасно зная, какую боль доставит подростку убийство, пусть и иллюзорного, приемного отца. Сейчас же он выбрал Алауди. Предположим, это из-за его силы. Алауди не зря считался самым сильным среди них. Но что тут делает Ламбо? И почему он протягивает мне руку? Это какая-то новая игра Деймона? Как же я устал от вас...
Сжав древко трезубца Мукуро поднялся из воды, проигнорировав протянутую руку,  удобнее перехватывая оружие. Задние пряди волос, собранные в длинный хвост, противно липли к шее. В последнее годы он больше не занимался своей прической, не видя в этом смысла. Когда-то он сам подстригал себе волосы, поддерживая их в том идеальном порядке, о котором заботился при жизни Джио. Сейчас же волосы отросли, их приходилось убирать, чтобы не мешались, но Мукуро не позволял к ним прикасаться никому. Сам он теперь считал свою прошлую заботу о них не более, чем детской попыткой сделать вид, что ничего в этом мире не поменялось. Что его приемный отец еще жив. Просто где-то далеко. Такие глупые игры иллюзиониста больше не интересовали.
Что ж, если он хочет отдохнуть после ночной вылазки и подготовится к следующей, то остается только одно - покончить с этой иллюзией как можно быстрее. А затем можно будет надеется, что остаток ночи будет спокойным. Посмотрев на Алауди, Мукуро пришел к заключению, что, пока у того занята одна рука, у него хотя бы есть шанс. Странно, но иллюзия пока не стремилась атаковать. Что ж, он будет первым. Прилипший к телу траурный черный костюм-тройка стеснял движения. Но ничего. В конце концов это был всего лишь сон, пропитанной чужой иллюзией. Здесь можно не бояться умереть.
- Давай покончим с этим быстро, - Мукуро обращался к Алауди, и одновременно не к нему. На самом деле его слова были адресованы Хранителю Тумана, который еще себя не показал. Впрочем, иллюзионист был уверен, что тот проявит себя в конце, чтобы оценить проделанную работу. В конце концов так было раньше.
По желанию Мукуро, вода возле ног Хранителя Облака резко охладилась, превращаясь в лед, удерживая того на месте. В следующую секунду юноша бросился в атаку, нацелив лезвия своего оружия в живот Алауди.

0

5

Выглядел парень так, словно был немного не в себе. И был явно не совсем здоров. По крайней мере Алауди не мог считать здоровым человека с таким цветом лица, невнятно бормочущего что-то о том, жив ли Хранитель Облака или нет. Очевидность данного факта сомнению не поддавалась. Разве что Спейд научился делать иллюзии с искусственным интеллектом, не отличающимся от оригинала. Впрочем, в своей оригинальности был уверен. Как и в том, что с парнем стоит вести себя максимально спокойно. Тем более, что повторное купание он устроил себе сам. Посидел по грудь в воде с задумчиво-отстраненным выражением на лице. Поднялся, игнорируя протянутую руку и вытягивая из воды трезубец. Точную копию того, что принес с собой один из Хранителей Десятого поколения. Он еще был очень похож на...
- Мукуро?
Вода вокруг ног мужчины начала стремительно замерзать. Это летом-то. Хотя ничего удивительного в этом как раз не было. И маленький, и большой - версии будущего - Мукуро пользовался иллюзиями. А с этим типом пламени у Алауди разговор был короткий. За годы сосуществования рядом с Деймоном Хранитель Облака научился иллюзии если не игнорировать, то разрушать. Вот и сейчас он рванулся в сторону и назад, проламывая лед и уходя с линии удара. Ламбо в руках откровенно мешался, особенно учитывая его постоянный рев, сводящий всякую возможность поговорить к нулю. Возможности же отнести ребенка в безопасное место и вернуться к... Мукуро, у Алауди не наблюдалось ни сейчас, ни в ближайшем будущем. Вариант оставался один - попытаться переместить ребенка как можно дальше от арены боевых действий посредством бросания того в ближайшие кусты. Освободить руки было делом даже не пары секунд. Особо прицеливаться Алауди не думал. Ламбо и так доставил ему достаточно неприятностей. Да и судя по отношениям между Хранителями Десятого поколения тому было не привыкать. Было вообще странно, как детишки друг друга еще не поубивали. Кто случайно, кто специально...
Сейчас главной проблемой был Мукуро. Взрослый. Явно не вполне адекватный. И удивительно похожий на Спейда. А еще достаточно опасный. Что случилось с маленьким Мукуро тоже было не особо понятно. Но на этом стоило отвлекаться только после того, как парень будет обездвижен. Ничего сложного в этом не было. По крайней мере пока он не использовал иллюзии, а предпочитал драться своим трезубцем. Алауди достаточно легко поймал Мукуро за руку, дернул, не просто лишая равновесия, а выкидывая на берег. Хотя до берега-то было чуть больше шага. Естественно иллюзионист равновесия не удержал. И мужчина воспользовался столь удачным моментом. Навалился сверху, выкручивая руки назад. Наручники словно сами легли в ладонь.
Костюм был безнадежно испорчен, но это сейчас значения не имело. Алауди уселся верхом на парне, одной рукой придерживая скованные за спиной руки, а на другую намотав длинный хвост. Сложно создавать иллюзии, когда тебя держат за волосы и тыкают носом в землю. Действенность болевых приемов на иллюзионистов Хранитель Облака уже довольно давно проверил на Спейде. Вот и сейчас метод действовал безотказно.
- Не хочешь мне рассказать, куда делся маленький Мукуро? - обманчиво-спокойно поинтересовался мужчина. Отчасти его действительно беспокоила судьба ребенка. Отчасти не хотелось вести к Джотто взрослого Мукуро и объяснять произошедшее, ничего в нем не понимая.

Отредактировано Alaude (2011-05-05 03:08:42)

0

6

Все изначально пошло не по плану. Обычно иллюзии уворачивались, играли с ним в кошки-мышки, прежде чем Мукуро мог найти правильную стратегию, и, выложившись по полной, победить. Сейчас же все происходило настолько стремительно, что иллюзионист с трудом мог отдавать себе отчет. Иллюзия, в которую было вложено изрядное количество силы, рассыпалась еще не начав действовать. Да, все его иллюзии рано или поздно ломались, но не в течении доли секунды. В следующий момент лицо юноши встретилось с землей, а руки заломили за спину, заставляя выпустить оружие, за которое парень цеплялся до последнего. Куда делся Ламбо, иллюзионист не отследил. Нет, то, что Алауди отбросил ребенка подальше с линии огня он видел, но куда он делся. Плача слышно не было. Либо ребенок перепугался до такого состояния, что заткнулся, либо убежал.
При всех своих тренировках, нельзя было сказать, чтобы Мукуро привык к боли или хорошо ее переносил. Скорее его устойчивость к ней была диаметрально противоположна. Щелчок за спиной подтвердил его худшие опасения - Алауди задействовал свое единственное, но от этого не менее действенное оружие. Битва закончилась так толком и не начавшись. И это не могло не настораживать. Лишенный своего оружия и скованный по рукам, Мукуро мало что мог сделать. Боль в заломленных руках мешала сосредоточится достаточно, чтобы создать иллюзию более качественную, чем та, что уже была разрушена. Да и помогла ли бы она? Иллюзионист уже не был в этом уверен.
"Это новая тактика Спейда? Унижение? Или он собрался убить меня во сне?" - мозг Мукуро отказывался складывать происходящее в связную картинку. Все было слишком странно, все шло не по накатанному шаблону. Спейд, при всей его извращенной фантазии, когда дело касалось иллюзий, еще ни разу не создавал нечто столько похожее на... на реальность. Да и теперь он не торопился появляться, что, в общем-то, смущало Мукуро больше всего. Никаких комментариев, насмешек...
- Не хочешь мне рассказать, куда делся маленький Мукуро? - послышался голос Алауди.
Вопрос ввел Мукуро в ступор. Просто потому, что он его не понял. Единственным Мукуро, которого он знал, был он сам, других не наблюдалось. И маленьким его можно было назвать уже разве что с большой натяжкой. В голове иллюзиониста зароились вопросы. Но задавать их, лежа лицом в земле было не только не удобно, но и достаточно унизительно, а в том, что он может сбросить Алауди с себя, юноша сомневался. В конце концов он вырос рядом с Хранителями и имел достаточно точное представление о силе каждого. С Алауди предпочитал не связываться лишний раз даже Спейд. Что было показателем. Ко всему прочему, мужчина словно прочитал его мысли, и предпочел удерживать еще и за волосы. Приподняв голову, иллюзионист что-то невразумительно прошипел, выражая крайнюю степень своей раздраженности. Если что Мукуро и ненавидел, так это когда кто-то трогал его волосы. Обычно те, кто это пытался сделать запоминали раз и навсегда, что подобным заниматься опасно для жизни. Приподняв голову, иллюзионист приготовился огрызнуться, но тут на периферии зрения мелькнуло ярко-розовое пятно. Прищурившись и присмотревшись, иллюзионист обнаружил, что в паре метров от них валяется оружие. Да какое. Если Мукуро не изменяла память, это была базука десятилетия. Другого такого яркого и странного оружия было не сыскать во всей Италии. С его действием Мукуро был знаком. Когда-то Ламбо объяснил как работает эта штука. Хранители и Джотто тогда не предали этому значения, или же просто не нашли ему логического объяснения. Мукуро же поверил сразу. Впрочем, тогда он был еще ребенком, ему сам бог велел верить в сказки наподобие путешествий во времени. Вместе (когда Мукуро бывало слишком лень мучать теленка и он снисходил до совместных игр), они проверяли это оружие. Один раз, на котенке, найденном Джотто и принесенным в особняк. Мукуро отлично помнил свой восторг и восхищение, когда на пять минут вместо котенка появилась старая, потрепанная кошка. Тогда для него это было чем-то сравни чуда. Сейчас же базука была ответом на все его вопросы. Иллюзия была такой странной изначально, потому что это была и не иллюзия вовсе. Это была реальность, просто не та реальность, которую знал Мукуро. Он попал в прошлое. А значит, Алауди, прижавший его к земле, тоже был вполне реальным, из плоти и крови.
Юноша почувствовал, как в груди все вскипает от гнева. Если бы его победила иллюзия, с которыми он часто встречался в прошлом, это было бы одним делом. Сейчас же Мукуро обезвредил Хранитель. Впрочем, Алауди уже не имел права так называться. Он не сохранил самое дорогое, что было у Вонголы и Мукуро. Он не уберег Джотто. А значит, как Хранитель Алауди был бесполезен. И более не нужен. Джотто! Он еще жив в этом времени! Нужно встретится с Джотто, пока еще есть время!
Как уложиться в отведенные базукой пять минут существования в этом мире, Мукуро представления не имел. Да и где сейчас Джотто тоже. Но он найдет его, обязательно найдет, даже если для этого нужно будет сравнять особняк с землей. Но для начала следовало избавится от Алауди. И чем быстрее, тем больше времени останется на поиски Примо.
Решимости у Мукуро сейчас было хоть отбавляй. Задрав голову, стараясь разглядеть лицо Хранителя Облака, парень тихо прошипел.
- Мне нужно увидеть Джотто. Лучше не мешай мне. Просто умри, - интонация, с которой юноша говорил с Алау изменилась, теперь его голос сочился ненавистью. Если кого-то Мукуро и ненавидел помимо Спейда, так это недо-Хранителей, которые даже ценой своих жизней не смогли защитить Джотто, и оставили Мукуро одного, без семьи, без отца и без другой цели в жизни, кроме мести.
Повинуясь воле иллюзиониста, за спиной Алауди выросли толстые стебли, обвивая Хранителя и прижимая его руки к телу. Стремительно расползаясь, растения стремились вверх, к его шее. Свернет ли он Облаку голову или просто задушит, Мукуро еще не решил. Крупные лотосы, распустившиеся на стеблях напоминали иллюзионисту о его детстве, о тех счастливых моментах, когда они сидели с Джио на берегу этого самого пруда и говорили. Если он успеет уничтожить Алауди и отыскать Джотто, он сможет вернуть себе эти воспоминания, сделать их реальностью. В этом Мукуро даже не сомневался.

0

7

Как оказалось, проявление жалости к тому, кого ты хорошо знаешь, тоже может закончиться не слишком хорошо. Ну, как хорошо... Знал. Либо это не Мукуро, а чья-то весьма качественная иллюзия. Другое дело, что рисковать собственной шкурой в облике повзрослевшего воспитанника Джотто было черевато. Просчитать реакции всех Хранителей на столь неожиданные изменения было практически невозможно. Алауди вот уже пожалел, что не начал разговор с пары ударов по печени и почкам. Это было наиболее рациональным подходом. Сейчас же бить было уже несколько поздно. Новая иллюзия оказалась куда сильнее первой. И даже при том, что Хранитель Облака понимал - выросшие из земли стебли всего-лишь иллюзия, разломать ее так же легко, как и первую не выходило. В воздухе повис тяжелый запах лотосов. Тех самых, что Джотто когда-то посадил в злополучном пруду. Стебли обвили туловище мужчины, накрепко прижимая руки к телу, потянулись к горлу. Чтобы понять цель иллюзиониста, читать мысли было совсем не обязательно. Нет ничего проще, чем уверить мозг в том, что ему не хватает воздуха. Будь на месте Алауди кто-то другой, возможно трюк бы и сработал. Но он слишком долго общался со Спейдом. И отлично знал, что иллюзию можно сломать двумя способами как минимум. Раз уж первый не подействовал, всегда оставался второй. Тем более, что парень все еще был не просто в пределах досягаемости, а скован его, Алауди, наручниками. И сейчас иного выбора, кроме как использовать пламя, не было.
О том, что можно было просто сжать уже имеющиеся наручники, Алауди вспомнил, только когда иллюзия развалилась, и он смог сделать вдох полной грудью. Часть атак была, что называется подвешена на рефлексы. И его оружие начало распространяться еще до того, как Хранитель в принципе понял, чего он точно хочет добиться. От запястий к плечам увеличивалось только количество браслетов и их диаметр. Длина цепи оставалась прежней. Еще немного, и Алауди мог бы услышать характерный хруст, с которым кости выходят из суставных сумок. После чего парня пришлось бы долго, а возможно и безрезультатно лечить. Потому что хруст сопровождал обычно разрыв связок, а не само выпадение кости из сустава.
Переведя дыхание, Алауди поднялся с земли и потянул за собой иллюзиониста, ставя того на колени. Так было проще контролировать его поведение. Да и всегда можно было просто вновь убрать длинну цепочки наручников и слегка подтолкнуть парня вперед. Боль от встречи с землей отобьет у него всякое желание использовать свой Туман. Алауди откинул с глаз взмокшую челку. Сидеть на земле в промокшем костюме было тем еще удовольствием, но для приведения себя в порядок время выдастся еще не скоро. Что-то подсказывало Хранителю, что они тут надолго.
- Ты полагаешь, после попытки меня убить, я позволю тебе добраться до Джотто? - в принципе мужчина даже готов был поверить в то, что это действительно взрослый Мукуро. Его чрезмерное внимание к куску ярко-розовой трубы говорило само за себя. Но в объяснениях мелькало что-то о пяти минутах. А они уже явно подходили к концу. С другой стороны, Джотто в особняке не предвиделось до вечера. Так что свободного времени у Алауди было достаточно.
- Мне стоило бы просто свернуть тебе шею. Но я дам тебе возможность рассказать мне, зачем тебе нужен Примо. Возможно, я тебе даже поверю.
Парню стоило дать еще один шанс хотя бы за ту попытку. Другое дело, что при следующей попытке наложить на себя иллюзию, Алауди уже не будет столь снисходителен. И Мукуро, если это конечно он, рискует остаться без рук.

0

8

О наручниках Алауди Мукуро в своем приступе гнева благополучно забыл. Но вспомнил достаточно быстро, когда они стали распространяться по рукам, выворачивая их назад. Охнув от боли, иллюзионист крепко стиснул зубы, запретив себе издавать какие-либо еще звуки. В конце концов могло быть и хуже. Или не могло, потому что нарастающая боль в плечах мешала сосредоточится на чем-либо и контроль над иллюзией был безвозвратно потерян. А вместе с ней и возможность разобраться с Алауди. Мукуро не обманывался на этот счет. Два раза он поймал Облако в свои иллюзии благодаря их внезапности, теперь же, когда Хранитель был начеку, вряд ли он позволит себе поверить в еще один обман. Руки продолжали нещадно болеть, а потому о качественных иллюзиях можно было забыть. Вряд ли Мукуро смог бы создать сейчас даже одну из тех бабочек, созданием которых он увлекался в детстве, так, чтобы Алауди в нее поверил.
Прежде, чем Мукуро смог что-либо предпринять, Алауди поднялся и потянул юношу за собой, поставив на колени. Нельзя сказать, чтобы унизительная поза радовала иллюзиониста, но теперь он хотя бы получил возможность говорить, не напоминая самому себе пасущуюся на лугу корову. Итак, сражение с Алауди закончилось. А время..времени оставалось все меньше и меньше. Уже скоро эта адская игрушка Ламбо отправит его обратно, в его личный Ад, а он так и не успеет ничего изменить. Как бы противно Мукуро не было от самой мысли о том, чтобы просить Алауди о помощи, но это было его единственным шансом хоть что-то изменить в прошлом, пусть даже и не своими силами. От боли в руках можно было абстрагироваться, но вот возможность смотреть Алауди в глаза, когда он будет говорить была важным подспорьем, если Мукуро хотел уговорить его. Он не был уверен в способности Алауди отличать правду от лжи по мимике и по интонациям голоса, но попробовать стоило, лгать Мукуро не собирался. 
- Мне стоило бы просто свернуть тебе шею. Но я дам тебе возможность рассказать мне, зачем тебе нужен Примо. Возможно, я тебе даже поверю.
Мотнув головой, Мукуро попытался отлепить ото лба челку. Он представлял, как выглядит со стороны - мокрый, грязный, с налипшими на лицо травинками. Жалкое зрелище. Сам бы Мукуро на месте Алауди даже слушать бы себя не стал. Но, к сожалению никто не собирался предоставлять ему возможность привести себя в порядок, чтобы выглядеть приличнее. Набрав побольше воздуха в легкие, смотря Алауди в глаза, Мукуро начал объяснения.
- Я - Мукуро. Старше на десять лет, из будущего. Та штука, - быстрый кивок на ярко-розовую трубу, - Базука десятилетия. Она перемещает во времени, на пять минут. Послушай, Алауди, времени мало, ты должен мне помочь...
Монолог у Мукуро складывался не так гладко, как юноше того бы хотелось. Он запинался, говорил невнятно и слишком торопился уложить максимум информации в минимум времени. Но выхода не было, время на то, чтобы глубоко дышать и успокаиваться у иллюзиониста не было.
- Там, в будущем, Вонголы нет. Джотто нет. И тебя тоже, вас всех. Все мертвы. Кроме Спейда, - Мукуро прищурился от злобы. Спейд. Он и здесь был жив. Наверняка как раз разрабатывал свой план.
- Послушай, Алау, ты должен его убить, - голос иллюзиониста стал более взволнованным, - Деймон предал всех, там в будущем! Из-за него вы все погибли! Я...я с детства говорил вам, что ему нельзя доверять! И еще ты должен предупредить Джотто, понимаешь?
Посмотрев в глаза Алауди, Мукуро понял, что, если Хранитель Облака что и понял, так это то, что перед ним псих. Веры в слова юноши там не было ни на грамм. А отведенные ему минуты уже подходили к концу.
Никогда еще Мукуро не был так зол. На Спейда, на Алауди, но еще больше - на себя и собственную беспомощность. Джотто был рядом, рукой подать. Возможность, которая сможет изменить всю жизнь Мукуро и спасти жизни Семьи. И теперь она утекала сквозь пальцы как песок, и все это из-за того, что он не мог заставить стоящего перед ним мужчину поверить ему. Опустив взгляд, иллюзионист уставился в землю. Все было потеряно. Он не мог объяснить все. Никогда в жизни он так не хотел, чтобы кто-то мог забраться ему в голову и прочитать мысли. Тогда бы Алауди понял, что все сказанное - правда. Отчаянье накрыло Мукуро с головой. По щекам потекли слезы, смешиваясь с грязью. Подняв голову снова, юноша предпринял последнюю попытку. Он практически мог слышать как тикают невидимые часы, отсчитывая последние секунды. Сам того не осознавая, он практически кричал на Хранителя Облака, прерываясь на всхлипы и захлебываясь собственными словами.
- Ты должен мне поверить! Вы... оставили... меня одного! Там нет ничего, понимаешь?! Только он! Ты не представляешь, что он делает со мной! А я не могу...не могу убить, и... Спаси Джотто! Вы же обещали, обещали его защищать, почему вы не защитили его?!! Он... обещал быть со мной рядом. Где он? Где вы все, когда нужны?..
Под конец Мукуро уже плохо осознавал, что говорит. Уши как будто набили ватой - он почти не различал собственных слов. Слезы застилали глаза, мешая разглядеть Облако Вонголы. В конце концов он уже не мог даже говорить, задыхаясь от собственных всхлипов. Мукуро никогда не был истериком, но сейчас истерика накрыла его с головой, мешая думать, мешая говорить и мешая что-либо предпринять. Медленно до иллюзиониста доходила простая истина - он действительно настолько беспомощен, насколько говорил Деймон. С детства он считал себя достаточно сильным, но так и остался бесполезным ребенком, неспособным никого защитить. И эта горькая правда сейчас убивала в нем остатки живого.

0

9

Исходя из поведения парня до этого, Алауди был готов и к проклятиям, и к злобному шипению, и просто к молчанию. Обычное поведение для противника. Иллюзионист обычным не был. Он начал говорить, захлебываясь словами. Сбиваясь, перескакивая с одного на другое. В принципе, его слова подтверждали мысли Хранителя о том, кто перед ним и что тут собственно случилось. Вот только слушать истерику... Маленький Мукуро практически никогда не плакал. Разве что от злости. И Алауди был склонен поверить в то, что перед ним просто немного тронувшийся умом иллюзионист. Чужак, решивший в своем не совсем нормальном мозгу, что это будет весело. Облако Вонголы не умел обращаться с сумасшедшими. Его часть работы больше предполагала общение с криминальным элементом общества. А психами занималась церковь или другие специальные заведения. Единственное, что говорило в пользу Мукуро, в пользу того, что это действительно правда, а не бред сумасшедшего, это ненависть. Такая же точно ненависть во взгляде, когда парень упомянул Спейда. Ненависть столь же яркая, как и у того Мукуро, что знал Алауди.
А еще Мукуро часто говорил ему, Джотто и всем Хранителям, кто готов был слушать ребенка, что Деймон - враг и предатель. Что его надо убить. Что его надо бояться. У Спейда было много врагов. Он наживал их с поразительной легкостью. И над словами ребенка никто не задумывался. Примо только улыбался и качал головой, уверяя, что все его Хранители преданы ему. Что его Семья связана самыми крепкими и искренними узами дружбы. Иногда Примо бывал наивным дураком. И живое доказательство этого сейчас стояло перед Алауди на коленях с таким обреченным выражением в глазах, что он поверил. Глупо верить чужаку. Еще глупее верить тому, кто только что пытался тебя убить.
Кажется, я заразился от Джотто...
К сожалению, ничего внятного и дельного Мукуро так пока и не сказал. А, судя по его состоянию, и не мог сказать в ближайшее время. Алауди еще ни разу не видел истерику у этого ребенка. Насколько же тяжелыми оказались эти десять лет для него? Времени на уговоры и разговоры, насколько понимал мужчина, у них не было. Пять минут, отведенные чудо-оружием подходили к концу. Нет, можно было бы использовать базуку на Мукуро еще раз. И еще. И еще... Пока он не расскажет Алауди все, что тот должен был знать, чтобы изменить будущее. Вот только никакой уверенности в том, что это решение будет верным, не было. Так что нужно было быстро приводить парня в норму.
Хранителю Облака было как-то не по должности уметь давать пощечины. А потому он очень надеялся, что не свернет иллюзионисту челюсть. Макать его в озеро, Алауди не решился. Еще решит, что его собираются убить.
- Успокойся и говори внятно.
Вообще стоило перенести их разговор в другое место. Если то, что парень сказал про Спейда правда, не стоит с ним пересекаться. Тем более здесь и сейчас. Особенно в таком виде.
- Хотя нет. Идем в особняк. Джотто все равно не вернется раньше вечера. Расскажешь мне все там, - Алауди поднял иллюзиониста на ноги, не спеша, впрочем, убирать наручники. Стоило бы забрать еще и оружие. Но для этого надо было освободить руки. Что-то подсказывало, что вернуться за базукой и странным трезубцем в скором времени не получится.
- Предполагается, что я тебе пока верю, - заметил Алауди, все же снимая с иллюзиониста все наручники, кроме самых первых. Освобождать парню руки полностью, он пока не торопился. Хранитель подобрал с земли базуку десятилетия и трезубец иллюзиониста. - Идем в мою комнату, думаю, ты еще помнишь, где она.
Алауди мотнул головой в сторону особняка, предлагая Мукуро идти впереди.

Отредактировано Alaude (2011-05-06 00:26:19)

0

10

В ясное состояние ума Мукуро привела пощечина. Достаточно увесистая и болезненная, чтобы заставить иллюзиониста сконцентрировать все внимание на удержании равновесия, а не на слезах. Впрочем сейчас он был даже благодарен за то, что Алауди привел его в чувства. Истерика выматывала, как морально, так и физически. Сейчас же, мало-помалу успокаиваясь, юноша смог привести мысли в относительный порядок.
- Хотя нет. Идем в особняк. Джотто все равно не вернется раньше вечера.
Похоже, Алауди все-таки поверил ему. Как ему удалось убедить Хранителя в своей правдивости - Мукуро не представлял. Но теперь, когда Алауди хотя бы согласился выслушать его, иллюзионист был готов приложить все усилия, чтобы его объяснения были понятны Облаку. Да, возможно, у него и не будет времени рассказать все до конца, но он искренне надеялся, что Алауди догадается использовать базуку десятилетия еще раз. Алау не любил, когда ему что-то недоговаривали, и Мукуро был уверен, что Хранитель Облака теперь уже не успокоится, пока не получит всю информацию, которая его интересует. Оставалось искренне надеется, что судьба Вонголы не была для Алауди пустым звуком.
То, что Джотто не было в особняке осложняло задачу. Мукуро невыносимо хотелось увидеть приемного отца. И не только для того, чтобы рассказать тому о будущем, которое его ждет. Джио, как не вовремя ты ушел. Сейчас, когда решается твое будущее, наше будущее... Мотнув головой, иллюзионист откинул лишние мысли. Снова расклеиваться перед Алауди он не собирался. То хрупкое доверие, что Мукуро получил от Алау могло рассыпаться от малейшей ошибки со стороны юноши. А ошибок он больше был не намерен допускать.
Волей Облака иллюзионист был поднят на ноги и освобожден от наручников, от большинства их по крайней мере. Только сейчас он осознал, сколько вреда причинено рукам. Попытавшись повести плечом, иллюзионист быстро отказался от идеи испытывать руки на дееспособность - боль была немилосердной. Пока Мукуро занимался мазохизмом, Алауди успел подобрать как его оружие, так и базуку. Что ж, оружие иллюзионисту пока что было не нужно. Да и достаточно бесполезно, учитывая то, что держать он его толком все равно не сможет.
Поэтому юноша остановился на том, чтобы не делать лишних движений и в иной раз не провоцировать Алауди. Хранитель Облака итак был мягок с ним. Мукуро прекрасно знал, что тот мог бы сделать, бей он в полную силу. Вряд ли после этого иллюзионист сохранил бы способность самостоятельно передвигаться.
- Идем в мою комнату, думаю, ты еще помнишь, где она, - Алауди, похоже, все же не до конца поверил ему. Его приказ (или это была просьба "в стиле Облака Вонголы"?) был подозрительно похож на какое-то испытание. До сих пор не веришь мне, Алауди? Как и ожидалось от Облака Вонголы...
Кивнув, Мукуро направился в сторону особняка. Где располагалась комната Алауди он помнил даже после стольких лет. Все воспоминания, связанные с особняком отпечатались в его памяти настолько, что он не смог бы стереть их даже если бы захотел. А иногда он очень хотел. Просто забыть и разом избавиться от того, что его мучает.
Каким-то чудом они не наткнулись ни на одну живую душу, пока шли к особняку и потом, когда поднимались по лестнице на второй этаж, где и находились комнаты большинства Хранителей. Наверное, все поехали с Джотто...но тогда что Алауди делает тут? Неужели его оставили в качестве няньки для десятого поколения? Мукуро невольно улыбнулся, пользуясь тем, что Алауди этого не увидит. Сейчас, повзрослев, он понимал, насколько, наверное, мучительно было Алауди возиться с детьми. А ведь Джотто нередко вменял ему это в обязанность. То, что они никого не встретили было иллюзионисту на руку. Как объяснить свое появление в особняке в таком виде - он не знал. И сомневался, что Алауди смог бы объяснить что-то. Странным было другое. Пять минут должны были давно уже истечь. Тем не менее Мукуро все еще был тут. Чем это можно было назвать, как ни чудом? Судьба давала ему единственный, и, похоже, последний шанс все исправить. Остановившись в паре шагов у двери комнаты Алауди, Мукуро пропустил того вперед.
- Теперь ты мне веришь? - Мукуро говорил уже спокойно. Несмотря на усталость, сил ему придавало осознание того, что все идет как нельзя лучше - покалеченные руки и горящая от удара щека не в счет. Это все были мелочи по сравнению с тем, что он сможет спасти Вонголу, и, что главное, Джио.

0

11

- Я верю тебе ровно до тех пор, пока ты не сделаешь какую-либо глупость, - на самом деле Алауди подозревал, что больше попыток причинить вред ему или еще кому-то из особняка, за исключением Спейда, естественно, парень предпринимать не станет. Не в том он сейчас состоянии. Что физическом, что психологическом. До комнаты Хранителя Мукуро дошел самостоятельно. Каким чудом им не встретилось никого по дороге, знал только Господь Бог. Другого объяснения внезапной пустоте коридоров Алауди найти не мог.
Доверие было тоже субстанцией весьма относительной. Целиком и полностью мужчина мог доверять разве что себе, и то с поправками на всевозможные обстоятельства. Сейчас он доверял парню ровно настолько, чтобы безбоязненно повернуться к тому спиной, пристраивая оружие в углу. Позже он уберет его в другое, более безопасное место. Сейчас же это было... не рационально. В данный момент Алауди доверял иллюзионисту настолько, что позволил себе снять с того последние наручники. За свой трезубец парень надумает схватиться не скоро, а для усмирения и так маловероятных попыток уйти из жизни красиво, читай напасть на Алауди еще раз, хватит и просто вывернуть ему руку. Растянутые мышцы еще долго будут напоминать о том, что с ними надо обращаться куда бережнее.
Хранитель не был уверен, что его комната наиболее безопасное место. Куда спокойнее было бы увести парня в город. И, если бы у них не было такого жесткого ограничения по времени... Плохо было то, что пять минут, отведенные взрослому Мукуро, уже давным давно закончились. Однако исчезать парень не торопился. И это явно была не его вина. Видимо, что-то пошло не так.
Неужели это из-за воды? Странное и капризное оружие...
- Я так понимаю, у тебя не сильно много времени. Советую начать рассказывать, пока оно не истекло.
Слабая надежда, что парень расскажет все, что нужно и не сорвется. Но влезать с сочувствием или чем-то таким Алауди не собирался. Время, он почти слышал, как тикают в нагрудном кармане подаренные Джотто часы. Когда-то этот звук дико раздражал его. Особенно по ночам, когда не получалось не обращать на него внимания. Вот и теперь мужчина слышал противное тиканье в своей голове, отмеряющее то количество полезной информации, которую ему услышать уже не придется. Рисковать десятилетним Мукуро и вновь отправлять его в тот Ад, из которого пришел взрослый иллюзионист, Алауди не хотелось. Да, мальчик пробудет там не так долго. Если все будет работать нормально. Но и за пять минут, отведенных на перемещение, с ребенком можно сделать очень многое. Особенно если делать будет иллюзионист. Особенно если иллюзионистом будет Спейд. В этом Хранитель Облака был уверен.
Наверное, стоило бы предложить парню воды или чего покрепче. Вот только из жидкостей в комнате имелся разве что коньяк. Который сам Алауди не пил. И откуда взялась бутылка, помнил весьма смутно. Предлагать же алкоголь Мукуро он не торопился. Пьяный Деймон восторга у Хранителя не вызывал. И как подействует алкоголь на парня в таком состоянии... Хорошо, если он просто вырубится. Еще лучше - если более-менее успокоится. А вот воевать с реальными иллюзиями, порожденными нетрезвым сознанием невменяемого иллюзиониста, как-то не хотелось.

0

12

- Я верю тебе ровно до тех пор, пока ты не сделаешь какую-либо глупость.
Мукуро только качнул головой, то ли подтверждая, что услышал Хранителя, то ли выражая какую-то реакцию на его слова. "Какую-либо глупость" он не сделал бы даже если бы мог. Во-первых оружие было у Хранителя Облака, вернее, теперь оно благополучно перекочевало в дальний угол комнаты. Во-вторых Мукуро был не в том состоянии, чтобы драться, и боль, чуть поутихшая, но все еще вполне явственная при каждом необдуманном движении рук, намекала, что еще несколько дней руки лучше оставить в покое. Да и надобности в каких-либо "глупостях" больше не было. Как и времени. Время...время. Время не давало о себе забыть ни на секунду. Каждая секунда заставляла Мукуро нервничать все больше. Исчезнет ли он через мгновение или через два? Неизвестность убивала. Освободившись от наручников, иллюзионист аккуратно развел руки, а затем свел уже перед собой, растирая запястья. Оказавшись в комнате Алауди, он подошел к окну, смотря на сад, разбитый когда-то вместе с Джотто, и на ворота особняка. Это было глупо, стоять и смотреть на вход, ожидая, что вот-вот появится Примо и все устаканится. Тем не менее Мукуро не мог заставить себя хоть на секунду оторваться взгляд. Как будто от того, что я буду смотреть пристальнее, Джио появится быстрее...
- Я так понимаю, у тебя не сильно много времени. Советую начать рассказывать, пока оно не истекло,- послышался голос Алауди из-за спины. Правильно, даже если Джотто не появится, я должен рассказать все, что знаю, и быстрее.
Прислонившись лбом к прохладному стеклу, Мукуро попытался оформить разбегающиеся мысли в связное повествование. Вторая истерика не была нужна ни ему, ни Хранителю.
- Как я уже говорил, я из будущего. Спейд предал вас. Он всегда говорил, что Джотто слишком мягкий, чтобы быть боссом, помнишь? Он... устроил переворот. В его результате Джотто убили. И всех Хранителей. В моем времени Вонгола подчиняется Второму Вонголе, его привел Деймон. Он все еще Хранитель Тумана...
Говорить было тяжело, особенно, когда речь заходила о Спейде. Мукуро буквально трясло от одного упоминания его имени. Уж слишком много неприятных воспоминаний было связано с этим именем, и сейчас они невольно вставали перед глазами. Сделав паузу, глубоко вдохнув и выдохнув, юноша продолжил.
- Деймон дал мне сбежать. Специально, я уверен. Я не знаю, что ему нужно. Я пытаюсь что-то сделать. Делаю вылазки в особняк... У меня не получается. Спейд слишком сильный.
Мукуро крепко зажмурился, стараясь говорить спокойно. Он оказался абсолютно бесполезен, когда должен был выполнить свой долг. И если себе признаваться в этом было тяжело, то признаваться в своей слабости и беспомощности Хранителю Облака было гораздо болезненнее. Заставив себя раскрыть глаза, юноша снова уставился на ворота особняка. Хоть бы Джотто успел вернуться вовремя. До того, как его приемный сын снова окажется в мире, где того нет. Мукуро жалел маленького мальчика, попавшего в этот мир на его место. Да, маленький Мукуро сейчас был в относительной безопасности в убежище иллюзиониста. Но что будет, если тот выйдет в город, ставший гораздо менее безопасным, или, того хуже, пойдет в особняк Вонголы, который считает своим домом? Своим появлением здесь иллюзионист не только изменил порядок вещей, но и поставил свое существование под опасность. Впрочем, он был уверен в себе. Если бы маленький Мукуро знал, от какой судьбы спасает Вонголу его старшая копия, то он бы не задумываясь отдал свою жизнь ради спасения Джотто.
Обернувшись к Алауди, юноша подвел итог своим словам.
- Нам нужно избавиться от Спейда. Вонгола выживет без Хранителя Тумана. А с ним - нет.

0

13

Парень старался взять себя в руки, Алауди прекрасно видел это по его поведению. Прожив приличный кусок жизни вместе с Вонголой, да еще занимая такую незавидную должность, Хранитель Облака начал более-менее разбираться в языке жестов. И сейчас парню было неуютно, страшно. Алауди этот страх прекрасно понимал. По тем обрывкам, что мужчина уже услышал, будущее у них не сильно радостное. Уж если Мукуро довели до такого состояния... На его памяти мальчик, взятый Джотто в дом чуть больше двух лет назад, никогда не плакал от страха. Хранителю стало даже немного стыдно за то, как он обошелся с иллюзионистом. Не надолго. В любом случае увещевания на тему своей лояльности были тогда бессмысленны и необоснованны. Боль же лучше иных способов приводила эту братию в чувство и возвращала к реальности.
Сейчас Мукуро был похож чем-то на сломанную игрушку. Спейд вообще имел обыкновение ломать все игрушки, попадающие ему в руки, словно непослушный ребенок. Вот только делал он это с особой жестокостью. Пока это были враги семьи, Алауди было безразлично. Главное - чтобы не узнал Джотто, а дальше иллюзионист может развлекаться как его душе угодно. Вот только со слов Мукуро выходило, что развлекаться Деймон намерен не только за счет врагов, но и за счет Вонголы. И повода не верить парню у мужчины не было. Скорее было множество поводов поверить.
- Я надеюсь, ты понимаешь, насколько это обвинение серьезно. Врядли Джотто поверит моим словам, если я не предоставлю ему никаких доказательств, - доказательства Алауди, конечно же, найдет. Но самое главное доказательство стояло сейчас перед ним, прижавшись лбом к стеклу, и через силу выталкивало из себя слова. И потом Хранитель может завалить Примо своими уликами, доказательствами и трупами, что остаются после развлечений Спейда с завидной периодичностью, тот не поверит. Не поверит до последнего. Пока Деймон не воткнет Вонголе кинжал в спину и не посадит в кресло босса того, кого он посчитает нужным, полезным и достойным этой должности. Алауди слишком хорошо знал их Принцессу, чтобы поверить словам полузнакомого парня. И слишком хорошо знал Джотто. чтобы понять - тот этим словам поверит, только когда у него перед носом будет стоять этот Мукуро. Взрослый и прошедший через Ад. А самым лучшим доказательством будет, если после своего рассказа Мукуро поменяется местами с собой десятилетним.
- Придется тебе дождаться Примо и самому ему все рассказать.
Хотя за ту опасность, которой подвергается десятилетний Мукуро, нас обоих по голове не погладят.
Но если идеи о том, как предоставить Джотто взрослого Мукуро, у Алауди были, то как вернуть ребенка, он не знал. Засунуть в базуку десятилетия с другой стороны? Как в глупой детской сказке? Вариант ничем не хуже других, но насколько мужчина смыслил в огнестрельном оружии, выстрел в другую сторону это самое оружие обычно ломает и калечит стреляющего. Надеяться же на случай или удачу было неразумно. Тем более теперь, когда уже стало понятно - оружие и так неисправно. И специалистов по починке не предвидится.

0

14

- Я надеюсь, ты понимаешь, насколько это обвинение серьезно. Врядли Джотто поверит моим словам, если я не предоставлю ему никаких доказательств.
Это Мукуро понимал. Даже лучше, пожалуй, чем сам Алауди. Возможно Хранитель Облака и проработал бок о бок с Примо н-нное количество лет, но иллюзионист знал Джотто с другой стороны. Он знал не только о его идеалах дружбы и верности, но и о том, какие мысли и чувства стояли за этими словами, когда Джотто произносил их. Он помнил их разговоры наедине, когда Джио переставал обращаться с ним как с ребенком, и открыто рассказывал о своих переживаниях и проблемах, мыслях и мечтах. Юноша как никто другой знал, насколько Примо, выросшему без семьи, нужна Вонгола. А также он знал, что пока Джотто не предоставят непреложные доказательства предательства, он даже не подумает о том, чтобы усомниться в одном из своих Хранителей. Вонгола Примо слишком доверял своим товарищам. Нет, Примо не был настолько наивен, в этом Мукуро был уверен. Он просто настолько хотел верить, что Вонголе царит мир и дружба, что обманывал сам себя. Конечно же он не поверит Алауди, приди тот с бухты-барахты и скажи, что Деймон - предатель. И доказательств, кроме самого Мукуро у Хранителя Облака не было.
- Придется тебе дождаться Примо и самому ему все рассказать.
Именно за этим Мукуро и пришел в особняк. Проблема состояла только в том, чтобы дождаться Джотто.
- Я постараюсь, - на взгляд Мукуро, эти слова прозвучали глупо. Никакого контроля над своим пребыванием в этом времени он не имел. Все зависело от проклятой базуки Бовино, которая сейчас стояла в углу. В любой момент оружие могло вернуться в рабочее состояние и отправить его обратно. И тогда уже ни он, ни Алауди ничего не смогут с этим поделать.
Смотря на ворота особняка через стекло, юноша боялся двигаться или даже издавать какие-то звуки. Ему казалось, что, пока он не напоминает ничем о своем существовании, высшие силы, по недоразумению оставившие его тут надолго, не обратят на него внимание и не исправят свою ошибку. Конечно же, это было глупо. Но только такими неразумными доводами Мукуро мог приглушить нарастающую с каждой минутой тревогу. Через некоторое время он действительно абстрагировался от всего, кроме ворот особняка. Он даже не слышал, как по комнате ходит Алауди, да и не мог сказать, ходил ли тот вообще или оставался на месте. Время тянулось мучительно медленно. Наблюдать за тем, как ползут по земле, удлиняясь, тени, было невыносимо. И чем ближе солнце склонялось к горизонту, тем большее отчаянье накатывало на Мукуро. Джотто задерживался. Зная Примо, он мог вернуться в особняк и далеко за полночь. Вот только своего взрослого воспитанника он там уже не найдет. Отмахнется от Алауди и пойдет спать, не зная, какое будущее ожидает его и его Семью. Иллюзионисту отчаянно хотелось действовать. Пойти и разобраться с Спейдом самому. Но он сомневался, что при всей внезапности атаки у него хватит сил избавиться от иллюзиониста. Даже с помощью Алауди. А если Деймону удастся сбежать, то он наверняка изменит планы и использует нападение, чтобы дискредитировать Облако в глазах Примо. В общем, что бы ни предпринял Мукуро сейчас, выходило, что он сделает только хуже. А юноше не хотелось рисковать всем ради минутного порыва.
Нервы у него сдали, когда начали опускаться сумерки. Ворота стало плохо видно, и, приложив ладони к стеклу, иллюзионист напрягал зрение в поисках малейшего движения. Ничего. Джотто не спешил появляться. То, что Мукуро до сих пор оставался в этом времени было чудом, но гнетущее ощущение того, что он не успеет достигло своего пика. Закрыв глаза, юноша позволил выступившим слезам скатится по щекам. Это была уже не прошлая истерика. Сейчас, стоя в еще не до конца просохшем траурном костюме, он оплакивал своего приемного отца, которого ему уже не суждено будет спасти. Оплакивал Хранителей, которых ждет неприятная и мучительная смерть от рук Деймона. Оплакивал Алауди, который, зная теперь все, так и не сможет помочь им. И ребенка, который, вернувшись из далекого будущего, успеет еще недолго побыть в кругу родных ему людей, прежде чем все, что он так любит и чем дорожит, перестанет существовать.
Если днем ему казалось, что он выплакал все слезы на берегу пруда, то сейчас их оказалось куда больше, и иллюзионист им не сопротивлялся. В них уходили все его переживания за день, все сожаление, что он испытывал сейчас, вся прошлая боль. И вместе с ними уходила и последняя оставшаяся толика надежды.
Прости меня, Джио. Я уже не смогу помочь... Пожалуйста, прислушайся к Алауди. Как бы ему хотелось, чтобы Джотто услышал его мысли сейчас. К сожалению, даже способностей Деймона бы не хватило на передачу мыслей. Сила Тумана просто не была для этого приспособлена. Смотря на постепенно исчезающий в темноте пейзаж, Мукуро остро почувствовал свое одиночество. Если там, в будущем, оно было привычным, то здесь это чувство обрело новые краски. Он находился в своем доме. А единственный человек, у которого юноша мог бы искать защиту от собственных чувств, был далеко и не мог его услышать.

0

15

Джотто был в своем репертуаре. Не появляться до последнего, когда тебя все ждут и нервничают - любимое занятие. Иногда казалось, что он перенял дурную манеру тянуть театральные паузы у Спейда. Тот на них был большой любитель. Вот и Примо, чем дальше, тем чаще появлялся в последний момент. Притираясь секунда в секунду. В их варианте это было крайне нежелательным сюжетом развития событий. Нет, стоять у иллюзиониста за спиной, сложив руки на груди, и изображать из себя то ли сторожевого пса Примо, то ли памятник неизвестному деятелю охранных структур, Алауди мог бы до скончания веков. Не хочется, конечно, но надо. И с этим ничего поделать было нельзя. Мукуро, не этот здоровый лоб, в которого мальчик вымахал за десять лет, а именно ребенок, проживший с семьей чуть больше двух лет, был Хранителю Облака не безразличен. Он был чем-то похож на само Облако. Не настолько агрессивный, в каких-то вещах, и не настолько спокойный в других. Но определенное сходство Алауди прослеживал. И сейчас мужчина вдруг оказался ответственен не только за судьбы Джотто и всей Вонголы. Это было привычно. Примо любил показывать, как он им всем доверяет. Подставлять себя и приближенных, словно бы засовывая свою тощую шею под нож гильотины, а вместе с ней и их светлое будущее. Которое предполагалось спасать кому-то их Хранителей или друзей-подруг Вонголы. В руках же Алауди оказалась еще и судьба ребенка, виноват который был только в том, что одним холодным вечером попался на глаза их боссу.
За окном собирались сумерки. Мукуро все стоял у окна, в той же самой позе, что и пару часов назад. Прислонившись к стеклу лбом и немного подрагивая. Это, похоже, происходило без ведома Тумана. Иначе, зная характер ребенка, Алауди был в этом уверен, тот прекратил бы недостойную дрожь. Хотя, возможно, у парня просто не было на это сил. Разговор закончился как-то глупо, скомкано. И Алауди просто не знал, что стоит говорить в подобных ситуациях. В этом были сильны остальные: Джотто, Деймон, даже Лампо, который нес такой бред, что желание свернуть парню шею начинало просто зашкаливать, быстро и успешно перебивая все собственные сожаления. Последние же слова Хранителя Облака подразумевали под собой то, что он всеми силами постарается предоставить Примо доказательства в виде взрослого Мукуро. Даже если придется вызывать его с помощью базуки десятилетия не раз и не два. Но, похоже, смысл до парня не совсем дошел. А уточнять уже сказанное, да еще с таким опозданием, Алауди не любил.
На самом деле, мужчине становилось просто жаль парня. Вот только подходящих слов утешения у него не находилось. Да, сейчас Мукуро не устраивает истерику с криками и соплями, как это было на берегу пруда. Но ожидание в таких ситуациях хуже смерти. К тому же, как только Джотто вернется, Алауди должен будет предоставить ему вменяемого свидетеля. В слово, со слезами смешанное, Примо поверит охотнее. Но для этого там должны быть именно слова, внятные предложения, а не текущие по щекам слезы, с редкими вкраплениями невнятных всхлипов.
Идеи по успокоению были какие-то особенно тупые. В смысле они были весьма действенные, но исключительно для тех, кого Алауди считал преступником или врагом семьи. Пара ударов по почкам или ведро холодной воды, в которое окунали до тех пор, пока в легких не кончался кислород, истерикам ну никак не соответствовали. И, во избежание продолжения близкого знакомства, истерика всегда быстро сворачивалась, а речь становилась внезапно четкой и ясной. Джотто такие методы не приветствовал. Применять их на Мукуро, Алауди не торопился.
Единственный внятный вариант действий, который оставался у Хранителя Облака и, увы, попадал в раздел "телячьих нежностей, не достойных даже мысли", был связан с тем, как Примо успокаивал маленького Мукуро. Но одно дело десятилетний пацан, которого вроде как положено жалеть и все такое. И совсем другое - двадцатилетний парень, которому сочувствие в такой форме, тут Алауди был склонен судить по себе, не впилось вообще ни разу. Но иного выхода, похоже, не намечалось. То, что у Примо получалось легко и непринужденно, его Хранителю давалось через силу. В лучшем случае на свои действия он ожидал локоть в бок и злобную ругань сквозь зубы. По крайней мере, от самого Алауди этого смело можно было бы ожидать. Но чужая душа - потемки. В особенности душа иллюзиониста. Так что...
Отлепить Мукуро от стекла оказалось несколько труднее, чем ожидалось. Но не потому, что парень активно сопротивлялся. Просто простояв пару часов в неудобной позе, гнуться тот просто не собирался. Алауди обнял иллюзиониста, чувствуя себя полным идиотом. Положил подбородок ему на плечо - до макушки по весьма очевидным причинам Хранитель не дотягивался. Все же к двадцати годам Мукуро его по росту догнал и даже немного перегнал.

0

16

Почувствовав чужое прикосновение, Мукуро вздрогнул, выходя из своего странного состояния и возвращаясь в реальность. Первым его порывом было оттолкнуть Хранителя Облака. И не потому, что он имел что-то против него лично. Нет, просто если Мукуро и в детстве не любил чужие прикосновения, то за десять лет, проведенных в одиночестве, он привык, что любой физический контакт был направлен на то, чтобы причинить иллюзионисту боль.
Впрочем, первый порыв юноша успешно задавил, не спеша отстраняться. Последний раз его обнимал Джотто, так давно, что Мукуро даже не мог вспомнить свои ощущения тогда. Сейчас же, когда его обнимал Алауди, юноша невольно начал успокаиваться. Он знал чего стоил Хранителю Облака этот жест. Алау никогда не позволял себе подобных нежностей, ни на людях, ни, как предполагал иллюзионист, наедине с кем-то. Что изменилось сейчас - Мукуро даже не мог предположить. Наверное он сам выглядел настолько жалко, что вызвал сочувствие даже у Алауди. И это заставляло устыдиться собственной слабости.
С годами он, наверное, действительно, стал слабее. Если в детстве такие "телячьи нежности" вызвали бы у него только раздражение, то сейчас он не хотел убирать от себя руки Облака Вонголы. Наверное тогда, десять лет назад, он еще не понимал всю сложность отношений между людьми и необходимость более близких отношений, чем сохранение нейтралитета по отношению друг к другу. К сожалению, ценить тепло и заботу о себе Мукуро начал, когда потерял их.
Поскольку его "убежище" располагалось в городе, иллюзионист невольно наблюдал за людьми. И если и было что-то, чему он отчаянно завидовал, так это тому теплу, что они делили между собой. В конце концов иллюзионист, вопреки мнению многих, тоже был самым обычным человеком. С самыми обычными человеческими желаниями и потребностями. Смотря на обнимающиеся на улицах парочки или на дружные семьи на ярмарке, иллюзионист испытывал неясную ему самому тоску. Когда-то одно зрелище заставило бы его презрительно отвернуться, теперь же он не мог отвести взгляда, полу-осознанно желая себе того же счастья и спокойствия, что испытывали эти люди. Разве он не заслужил этого? За свою преданность Вонголе, за свои десять лет полной изоляции от кого бы то ни было, кроме своего злейшего врага? Короткий момент простого, "земного" счастья. Разве он хотел многого?
Слушая дыхание Алауди, иллюзионист размышлял о том, как изменилось его отношение к Хранителям с тех пор, как их не стало. Когда-то он побаивался Алауди, сторонился его и старался лишний раз не попадаться тому на глаза. Теперь Хранитель Облака казался настолько привычным и родным, что Мукуро даже не мог заставить себя разозлиться на него. Даже зная, что смерть Джотто частично была и его виной.
Аккуратно освободившись от рук Облака, иллюзионист стер с щек последние слезы и повернулся, несколько секунд смотря Алауди в глаза, прежде чем крепко обнять того. В этот момент он почему-то не задумывался о возможной агрессивной реакции облака и последующем вреде для своего здоровья. Прижавшись к мужчине, сжимая его так, как будто Алау был единственной ниточкой, еще удерживающей его в этом времени, Мукуро на миг снова почувствовал себя защищенным ото всех и от всего. Давно забытое чувство пришло откуда-то из детства, когда он так же прижимался к приемному отцу. И точно также, как ребенку, Мукуро было страшно отпускать Алауди. Иллюзионисту казалось, что, отстранись он сейчас, и позволь разрушиться этому хрупкому контакту, уже ничто не будет удерживать его в этом мире. А ему хотелось, отчаянно хотелось остаться здесь как можно дольше.
Алауди был теплым, во многих смыслах этого слова. Его поведение, нехарактерное для сдержанного Облака, заставляло Мукуро довериться ему. Почему-то в эту секунду, даже потеряв надежду встретится с Джотто, юноша был уверен, что каким-то непостижимым образом все будет хорошо. Страх и нервозность постепенно отпускали его, уступая место приятной расслабленности. Опустив голову на плечо Алауди, иллюзионист обнял его крепче. Беспокойство о том, что подумает и сделает Алауди отошло на второй план. Сейчас Мукуро просто наслаждался давно забытым ощущением близости с кем-то, кто не желал ему немедленной смерти. Даже тревога о Джотто притупилась и вскоре исчезла совсем. Иллюзионисту казалось, что он спит, находясь в том приятном состоянии легкой дремы, когда все заботы и переживания уже уходят, но связь с реальностью еще не до конца прервана. И прежде, чем Мукуро смог отдать себе отчет в своих действиях и их возможных последствиях, он поднял голову, целуя Хранителя Тумана. Настоящим поцелуем это назвать было сложно. Конечно же, Мукуро часто видел, как целуются влюбленные, но у самого юноши опыта в таких делах не было. Прижавшись к губам Алауди своими, иллюзионист замер, пытаясь понять собственные ощущения. Они были странными. Юноше одновременно хотелось продолжить и, отстранившись, извиниться перед Хранителем Облака и скрыться с его глаз подальше. Внезапно навалилось осознание, что Алауди за такие действия его точно не погладит по голове. Но, несмотря ни на что, остановиться было еще сложнее. Положив ладонь Алауди на затылок, пропуская светлые пряди волос сквозь пальцы, Мукуро закрыл глаза, касаясь нижней губы Хранителя языком. Ответных действий от Облака он не ждал, только надеясь, что бездействие Алауди затянется еще ненадолго. И позволит иллюзионисту на еще несколько секунд почувствовать себя защищенным, нужным и не одиноким.

0

17

Алауди в большинстве случаев старался не судить людей по себе. Но все равно оставался сосредоточен, ожидая ответной реакции: возмущения, криков, попыток вырваться или чего-то в этом плане. Естественно, реакция была у всех индивидуальна. И чтобы ее просчитать, нужно было знать человека очень и очень хорошо. Этого Мукуро Алауди практически не знал, пришлось признаться в этом перед самим собой. Для того мальчика, с которым был знаком Хранитель, стоять и прижиматься спиной к человеку, которого до этого он обходил десятой дорогой, было, мягко говоря, не характерно. Но, похоже, за десять лет отношение Мукуро к Хранителям сильно изменилось. А общее психическое состояние, замешанное на страхе, было неплохим стимулятором для не совсем адекватных поступков. Страхом от Мукуро пахло. Но боялся он не Алауди или кого-то еще в этом времени, а потому запах не раздражал и не вызывал агрессии. Наоборот, хотелось защитить и успокоить.
А еще Хранитель понимал парня. Нет, самому ему подобные переживания были чужды. Жизнь как-то пообломала, да и особой привязанности не наблюдалось. Но он достаточно часто наблюдал подобное состояние у других людей. Да и детство у Алауди было не таким уж безоблачным, как могло показаться многим. Хотя тут в большей степени было виновато одиночество и безнадежность. Их на своем веку мужчина повидал достаточно. И, если за десять лет они все еще не сломили парня, он вполне был достоин уважения. И заботы, которая была ему сейчас куда нужнее.
Когда Мукуро отстранился, Алауди уже было посчитал свой долг выполненным. Нет, стоять и обнимать мальчишку, его не сильно напрягало. Если это поможет тому держать себя в руках до возвращения Примо, то стоит ненадолго перестать быть безразличным и непричастным Облаком. Все же не только это входит в обязанности Хранителя этого атрибута. И все же того, что Мукуро обнимет его сам, прижимаясь так, словно мужчина сейчас растает, словно иллюзия, Алауди не ожидал. Но и отталкивать парня не спешил. Обнял за талию, пару раз успокаивающе провел ладонью по спине. Успокаивать женщин это помогало. Мужчины в его присутствии обычно в подобном успокоении не нуждались, но что-то подсказывало, что жест в большей степени универсальный.
И все же реакция Мукуро была... неожиданной. На какое-то время Алауди замер, решая, что делать. Первой реакцией, которую он к счастью благополучно подавил, было оттолкнуть парня и наорать на него, а лучше и ударить пару раз. Для прочистки мозгов. Очень способствует, к слову. Но, учитывая состояние парня и общую цель, наносить ему дополнительные увечья в довесок к уже имеющимся было не разумно. Да и вел себя парень так, что ударь сейчас Алауди, вторая истерика была неизбежна. И как ее останавливать, Хранитель Облака не знал. Так что реакция у мужчины была куда спокойнее ожидаемой, да и куда медлительнее. Он аккуратно взял Мукуро за плечи и отодвинул от себя на расстояние вытянутой руки. Заглянул в глаза, пытаясь увидеть в них что-то еще, помимо страха и одиночества.
- Мукуро, ты точно уверен, что тебе ЭТО нужно? - вопрос, естественно, был гениален. Если в чем-то не уверен. то не стоит и начинать. В этом Алауди был уверен. Но то он. И, общаясь с другими людьми, мужчина взял за правила задавать соответствующие вопросы. Особенно в подобных ситуациях. Ситуация же была... И либо Алауди как-то не так понимал происходящее, либо понимал он правильно, а у Мукуро от долгого общения со Спейдом тет-а-тет качественно сменились взгляды на жизнь, что в принципе не удивительно.
К однополым связям Алауди относился терпимо. Джотто в принципе учил терпению и всепрощению, словно какой-то святой. Правда не понятно, в какой религии терпимо относятся к подобному. Но в некоторых вопросах Хранитель Облака был согласен со своим боссом. Порой кое-кого действительно было проще выебать, чем объяснить, почему ты не хочешь. Так что ничего сверхъестественного в поведении Мукуро мужчина не видел. Вопрос был в том, действительно ли это так, как видится.

0

18

Мукуро рассчитывал, что реакция Хранителя Облака будет куда более резкой. По правде говоря, юноша готовился к болезненному удару или крику. Но ни одного, ни другого не последовало. Иллюзионист не знал, почему Алауди медлит. Возможно, он вогнал мужчину в шок своими действиями. В конце концов Мукуро был мало похож на городских девушек, активно стрелявших глазками в сторону работника правоохранительных органов. По правде говоря собственные действия туманника тоже пугали. В конце концов церковь не одобрила бы то, что он только что сделал. А вместе с церковью, наверняка, и большинство людей, включая, возможно, Алауди. Но сейчас Мукуро было глубоко плевать на религиозные догмы, мнение людей и все остальное. Впервые за десять лет он испытывал такое острое желание ощущать чужое тепло рядом, прикасаться к другому человеку. И довериться ему. Безоговорочно, не ожидая каждую секунду удара, подвоха, предательства. Мукуро хорошо знал Алауди. Даже в детстве он восхищался принципиальностью и верностью Хранителя Облака. Да, возможно, он и не проявлял пылкой любви к мафии и Семье, но всегда оказывался рядом в нужный момент, чтобы помочь. Пожалуй, если кому Мукуро и смог бы довериться кроме Джотто, так это Алауди.
И сейчас он отчаянно нуждался в его защите и поддержке, в его объятьях, в его, пусть практически безмолвном, присутствии рядом. Первый раз за многое время иллюзионисту не нужно было доказывать свое превосходство в силе или надевать на себя маску невозмутимости и самоуверенности. И одно это заставляло его желать остаться так как можно дольше, крепко обнимая Облако. Больше всего ему хотелось остаться, не уходить никуда, замереть в одной позе и не двигаться, наслаждаясь спокойствием и безопасностью. Но этому не дано было произойти. А потому Мукуро пытался сделать контакт максимально тесным, обнять крепче, лишний раз коснуться губ Алауди своими, успеть урвать еще один кусочек близости, который потом останется в воспоминаниях. Он не мог мыслить здраво, все мысли заменили его ощущения.
Когда Хранитель Облака отстранил его, юноша с трудом подавил желание вцепиться в него и не дать этого сделать. Разглядывая спокойное лицо Алауди, иллюзионист пытался прочесть хоть какие-то эмоции на его лице. Но Облако Вонголы как всегда оставалось за гранью его понимания. Все могло быть и хуже. Алауди ничего не стоило оттолкнуть его, а то и снова скрутить ему руки, чтобы больше не было никаких выходок. По крайней мере Хранитель не выглядел агрессивно. Не читалось на его лице и отвращения, что давало какую-то надежду. Мукуро нестерпимо хотелось снова прижаться к нему и вновь ощутить все то, что он испытывал секунду назад. Слишком увлекшись своими мыслями, иллюзионист почти пропустил слова Алауди, прозвучавшие приглушенно, как будто издалека.
- Мукуро, ты точно уверен, что тебе это нужно?
Иллюзионист с трудом понимал смысл вопроса. Он казался лишним, ненужным. Слишком очевидным было то, насколько Мукуро было нужно присутствие Хранителя Облака и его прикосновения. Юноша даже не дал себе отчета в своих словах, отвечая на этот вопрос.
- Да.
Мукуро едва ли услышал собственный ответ. Главным было то, что Облако не оттолкнул его, что тот не имел ничего против действий иллюзиониста. И юноша не собирался терять ни одной драгоценной секунды. Осторожно убрав руки Алауди от себя, Мукуро снова сократил дистанцию между ними, обнимая Хранителя Облака. Ткань под руками раздражала. Она как будто скрывала Алау от него, не давала прикоснуться напрямую, вместо тепла живого тела предоставляя свою неприятную текстуру. В первый раз иллюзионист не заметил этого. Теперь же он хотел избавиться от этой помехи, мешающей ему ощутить другого. Мукуро отстранился сам, опуская взгляд и быстро, лихорадочно расстегивая пиджак Алауди, уже через несколько секунд стягивая его с плеч мужчины. Оставались еще галстук, рубашка... Но юноша был уверен, что вскоре избавится и от них. Хранитель должен был его понять, должен был ощутить всю ненужность этих вещей сейчас. Пребывая в собственной иллюзии, мало походящей на реальность, Мукуро был уверен, что одними своими действиями сможет заставить Алауди понять все, что испытывает сейчас. Избавившись от пиджака, иллюзионист снова обнял Облако Вонголы, прижимая того к себе, боясь отстраняться надолго, боясь, что Алауди передумает. Губы Мукуро скользнули по скуле, вниз, к подбородку, и затем коснулись шеи. В этих прикосновениях было мало эротики, юноша просто хотел почувствовать себя свободным от остального мира, больше напоминавшего ночной кошмар, почувствовать себя живым. Ощущая под губами пульс Алауди, иллюзионист все больше погружался в приятное забытье, где не нужно было думать о последствиях своих действий и о следующем дне.

0

19

В какой-то момент нестерпимо захотелось дать парню подзатыльник. Все же общее состояние Мукуро: блестящие глаза, нервно облизываемые губы и общая торопливость движений, - больше походили на истерику, чем на адекватное поведение. Хорошая оплеуха вкупе с чашкой какого-нибудь успокаивающего травяного настоя или просто с подогретым вином... Но рука у Алауди на мальчишку не поднялась. Просто потому, что тот в своих мелких торопливых движениях задел ледяными пальцами шею. Алауди и не обратил бы внимания, но у него на глазах был очень хороший, яркий пример того, как условия окружающей среды влияют на иллюзионистов. Для самого Хранителя неудобства, вызванные незапланированным купанием в пруду или, скажем, мокрым костюмом, который приходится сушить на себе, были лишь досадной мелочью, не заслуживающей внимания в принципе. Разве что будут как-то слишком уж сильно мешать. Например, на ковер к начальству в мокром костюме не сходишь. Потому как на дорогой паркет за время стояния столбом натечет приличная лужа. Но это для него... Ткань практически высохла, но все еще была чуть-влажной на сгибах и швах.
Мальчишка ко всему прочему еще и замерз как собака...
Алауди поймал себя на несвойственной ему сентиментальной мысли. Все же привязанности сильно мешают работе... И не только ей. Возможно стоило накинуть свой пиджак на плечи Мукуро, усадить того у огня, дать в руки чашку с чем-то теплым и просто поговорить. Но в этом был силен кто угодно другой, только не Алауди. Говорить о чем? Мукуро, точно ли ты уверен в том, что производимые тобой действия именно то, что ты хочешь? В твердом уме и здравой памяти, а не в состоянии аффекта. И не будешь ли ты жалеть о происходящем ровно в тот момент, когда все закончится? Алауди уже задал вопрос и получил на него весьма четкий ответ. И парня было просто... жалко. Как бывает жалко вполне себе приличного человека, запутавшегося в происходящем, в том, что законно, а что нет. Или как бывает жалко хорошего щенка, выброшенного под дождь. Ведь мог бы вырасти сильный и верный пес, но не судьба. В этом у Мукуро было что-то общее со щенком. Его тоже подобрали под дождем, но, похоже, что лучше было бы его оставить там. Целее бы был парень. Мафия - не место для детей. Но когда это Джотто слушал кого-то, высказывающегося против?
Возбуждения не было. Не с чего пока. Но если Мукуро продолжит в том же духе, оно непременно появится. А он продолжит. Это Алауди понимал очень четко. Парень просто не остановится. Не в таком состоянии. А сам Хранитель Облака... хотеть мальчишку, который неведомой силой вдруг стал взрослым и рассказывает страшные истории. Кто бы спорил, выглядел Мукуро... да о чем он? За всю свою жизнь Алауди ни разу не видел некрасивого иллюзиониста. На то они и Туман. И хрен поймешь, что он на самом деле скрывает. В любых других обстоятельствах: встреть он кого-то похожего в квартале Красных фонарей или просто по обоюдному согласию обеих заинтересованных сторон, - мужчине было бы все равно. Точнее не все равно, а он с удовольствием воспользовался бы представившейся возможностью. Все же мафия и полиция оставляют слишком мало возможности расслабиться. Но не настолько, чтобы голодным зверем набрасываться на зареванного ребенка, сосредоточенно сопящего над пуговицами. Хотя, похоже, к этому все и шло.
Алауди осторожно погладил Мукуро по волосам. Раньше тот редко позволял к ним кому-то кроме Джотто прикасаться и всегда стремился вырваться. Теперь все изменилось. Сильнее, чем хотелось бы самому Хранителю...

0

20

Теперь, когда пиджак благополучно оказался на полу, Мукуро начал мешать ворот рубашки Алауди. Буквально наткнувшись на него губами, юноша отстранился, и занялся галстуком, привычным движением ослабляя узел. Глупое и ненужное приспособление. Он сам носил галстуки с детства, вкупе со строгими костюмами-тройками, то ли стремясь доказать, что он уже взрослый, то ли пытаясь быть частью чего-то большего, чем их с Джотто семья, частью мафии, к которой относились все, кроме него, частью тайного общества, где костюмы и неизменные галстуки служили почти что визитной карточкой. Сейчас это все казалось глупостью. Ничтожная полоска ткани была для иллюзиониста скорее символом несвободы, ответственности, зачастую слишком тяжелой для него. Сколько лет он уже повязывал себе галстук каждый божий день, хотя, с переворотом в Вонголе, официальный стиль одежды стал больше не нужен? Даже его теперешняя одежда служила Мукуро горьким напоминанием о его прошлом, от которого он до сих пор не мог избавиться.
Конечно же иллюзионист не собирался делиться своими мыслями с Алауди. Развязав галстук на Хранителе Облака, и отправив предмет одежды к пиджаку, юноша бросил взгляд на лицо мужчины, проверяя его реакцию. Алауди казался задумчивым, отстраненным. Это было неприятно, но вполне терпимо. По крайней мере он был тут и не отталкивал Мукуро, и юноша не был склонен сейчас требовать к себе безраздельного внимания. В конце концов он его и не заслужил. Достаточно было уже того, что Алауди позволяет прикасаться к себе. Пальцы иллюзиониста периодически соскальзывали с пуговиц, и тот чувствовал себя глупо. Наверное со стороны Алауди его действия казались еще более смешными. Впрочем, тот никак этого не проявлял, за что Мукуро был ему благодарен. Опустив голову, юноша наблюдал за своими руками и их нехитрым занятием. Почувствовав, как на волосы легла рука Облака, иллюзионист чуть не вздрогнул. По крайней мере он очень сильно надеялся, что со стороны не было заметно, как он напрягся. Для любого другого такое прикосновение было бы нормой. Для любого, но только не для Мукуро. Даже в детстве мальчик не позволял себя трогать, особенно волосы. Что уж говорить о последних годах, когда его окружали только враги и незнакомые люди. Но в глубине душе иллюзионисту хотелось, чтобы такие прикосновения были для него делом обыденным. Чтобы не приходилось вздрагивать...и не приходилось затем это прятать. В конце концов, разве он не решил довериться Алауди?
Поглаживание было приятным, теплым, поощряющем. В ответ даже на такую сдержанную ласку, Мукуро хотел ответить своей. Если, конечно, он сумеет найти в себе еще кусочек души, который не успел закаменеть и еще способен на нормальное проявление чувств.
Подняв взгляд, встречаясь глазами с Алауди, Мукуро улыбнулся ему. Это не было похоже на обычные ухмылки мальчика в детстве, скорее на то, как тот улыбался рядом с Джотто, в те времена, когда еще ощущал себя счастливым. Потянув за края рубашки Хранителя, Мукуро распахнул ее, а затем и стянул с его плеч, продолжая прерванное на удаление лишней одежды занятие. Ладони иллюзиониста прошлись по плечам, затем предплечьям Алауди. Мукуро с детства видел, что Алауди - человек хорошо сложенный. Иначе и быть не могло - обе его работы предполагали достаточные физические нагрузки и риски для здоровья. Но сейчас иллюзионист получил возможность разглядеть его без одежды, обычно скрывающей фигуру Облака. Алауди был не просто хорошо сложен. Алауди был красив. И опасен. Его телосложение не кричало о своей силе, как у накаченных великанов, нет, но оно говорило о силе скрытой. Если бы Мукуро попросили сравнить Хранителя Облака с представителем животного мира, то он не сомневаясь описал бы Облако как хищника. Спокойного на вид, но от этого несущего не меньшую угрозу. И осознание этой угрозы будоражило. Нельзя сказать, что Мукуро любил играть с огнем. Возможно в детстве, когда он прекрасно знал, что в случае чего его прикроют, и мог позволить себе бесшабашные поступки. Но не сейчас. Тем не менее то, что он не мог с точностью предугадать реакции Алауди и то, что тот не ради пустой хвалы считался самым сильным из Хранителей, делало его еще более притягательным.
Склонив голову, иллюзионист продолжил изучать тело Облака губами, оставляя почти невесомые поцелуи на ключицах, плечах. Если поначалу он боялся касаться Алауди, то теперь с каждым новым прикосновением, Мукуро хотелось большего. В конце концов, если Алау дал ему зайти так далеко, то вряд ли оттолкнет. Прижав ладони к спине Хранителя, Мукуро склонился ниже, оставляя очередной поцелуй на его груди, и, помедлив, кончиком языка обводя ореол соска, прежде чем втянуть его в рот, выпуская уже через мгновение. Иллюзионист не знал, заходит ли он слишком далеко и что именно заставляют Алауди чувствовать его действия. Но узнать Мукуро очень хотелось. Разрушить хотя бы на секунду вечную непроницаемость Хранителя Облака стало для него своеобразной целью. Он хотел узнать, что тот чувствует, и этот интерес только больше подстегивал юношу к действиям. Перехватив пальцами одну из прядей волос, обрамляющих лицо мужчины, Мукуро выпрямился, целуя его. На этот раз уже с гораздо большей настойчивостью и меньшей робостью. На этот раз иллюзионист хотел добиться ответа.

0


Вы здесь » Benvenuti al Passato » Futuro Passato » Giuro amore eterno